Инвективная лексика в дискурсе политиков или почему иногда полезно ругаться

Пустовар Е.А.

Инвективная лексика в дискурсе политиков или почему иногда полезно ругаться

«Оскорбления – это доводы неправых»

Ж.-Ж. Руссо

Масштабные события, произошедшие в Украине в начале ХХI столетия, повлекли за собой изменения, затронувшие все сферы общественной жизни: политику, экономику, культуру, что сопровождалось изменением общественного сознания, пересмотром принятых норм поведения. Все это не могло не найти своего отражения в языке, в том числе в языке политической коммуникации, который всегда несет в себе не только информацию, но и оценку рассматриваемых реалий. Это объясняется прежде всего тем, что цель политического дискурса состоит не в объективном описании ситуаций, а в убеждении адресата и побуждении его к политическим действиям. Ведущим средством этого побуждения служит оценка субъектов политической деятельности, политических институтов, ситуаций и действий. В современном политическом дискурсе отчетливо проявляется тенденция к оскорбительным выражениям в отношении оппонентов, что, по сути, является нарушением этических норм, правил приличия. Само понятие «оппонент», обязательное в рамках цивилизованной дискуссии, часто приравнивается к аналогу «враг», поэтому словесные столкновения нередко приобретают яростный, агрессивный характер. Достаточно часто четкие аргументы, спокойное обсуждение определенных проблем политики заменяют перебранкой с активным использованием инвектив, взаимными упреками, оскорблениями, резкими безапелляционными оценками. Конструирование и внедрение иллюзорного «врага», по мнению О.О. Савельевой, − основа манипулирования [1]. Зачастую достаточно сделать человека «врагом» в глазах общественности, чтобы поставить «крест» на его политической карьере.

Будучи одним из фундаментальных свойств человеческого поведения, агрессия находит разнообразное выражение в языке. Речевая агрессия в политике применяется, чтобы опорочить оппонентов с помощью откровенной лжи, некоторых неприличных, а зачастую просто оскорбительных ассоциаций, заявлений или высказываний. Как правило, политик, применяющий такой прием, откровенно противопоставляет себя «конкурентам», создавая негативный фон, обеспечивающий восприятие его персоны как фигуры позитивной – унижая противников и за счет этого выделяясь и возвышаясь над ними.

«Два-три эффективных шага легко помогут нашей стране выйти даже из такого затяжного экономического кризиса, как сейчас…

И еще: надо отдать экономику не тупицам и бездарям, а людям, которые знают, как ее развивать!.. И все-все кризисы в нашей сильной стране останутся позади!» (В. Рабинович) [2].

Речевую агрессию как способ речевого воздействия можно отнести к области коммуникативной деятельности человека, в котором пересекаются интересы психологии общения, пропаганды, массовой коммуникации, политики. В большинстве лингвистических работ речевая агрессия рассматривается как явление психолингвистическое, то есть агрессия понимается как речевое поведение, а с точки зрения лингвистики идет анализ способов и форм выражения данного явления. С одной стороны феномен вербальной агрессии сопряжен с такой формой речевого поведения, которая нацелена на оскорбление или сознательное причинение вреда человеку, группе людей, обществу в целом. В данном случае политиком используются высказывания, цель которых заключается не в передаче какой-либо информации, а в провоцировании у аудитории немедленной отрицательной реакции. При этом сам политик вряд ли испытывает сильные эмоции. Для него агрессивный акт – не более чем повседневная рабочая ситуация. Именно такая разновидность речевой агрессии наиболее опасна в коммуникативном отношении, поскольку она представляет собой продуманный, спланированный, подготовленный речевой акт, цель которого – нанесение коммуникативного вреда адресату, разрушение гармонии общения.

Некоторые же исследователи рассматривают речевую агрессию в ракурсе коммуникативного поведения и связывают ее с определенным психологическим состоянием адресата. Политик, которому свойственно агрессивное речевое поведение, далеко не всегда действует сознательно. «Одной из причин речевой агрессии…является…недостаточная осознаваемость…собственного речевого поведения в целом и в частности агрессивных компонентов в нем» [3, С. 42-54]. В таком случая эмоциональность и агрессивность по отношению к политическим противникам воспринимается аудиторией положительно и является прекрасным способом создания позитивного имиджа политика.

Чтобы выразить свое отрицательное отношение к предмету речи, в политических текстах, как правило, прибегают к инвективе. В.И. Жельвис считает, что в основе инвективного общения лежит «стремление понизить социальный статус адресата или уровень его самооценки, нанести моральный урон. Во вторую очередь, через оскорбление и обиду может преследоваться практическая цель – добиться изменения поведения адресата» [4, С. 23].

В словаре иностранных слов мы можем прочитать следующее определение инвективы: «резкое, оскорбительное выступление против кого-либо, чего-либо, оскорбительная речь, выпад» (лат. invectiva – «бранная речь») [5, С. 93]. Поскольку инвектива – это оскорбительная речь, имеющая определенные целевые установки (стратегии), можно выделить следующие компоненты инвективной стратегии:

Инвективная лексика в дискурсе политиков или почему иногда полезно ругаться

Таким образом, можно вывести следующее толкование понятия «оскорбительная речь» − это речь, содержащая отрицательную оценку объекта, на который она направлена, и воспринимаемая этим объектом как несправедливая, т.е. не соответствующая действительности. Целью этой речи является понижение статуса объекта речи и уровня его самооценки. Для реализации названной цели используют разные виды инвектив и маркеры «чуждости»

  • Дейктические и полнозначные знаки, содержащие компонент

дистанцирования: эти, они, там, заграничные и др.

«Ну давайте дадим им тридцать дней, но если они опять ничего не раскроют, опять обманут, если в стране будет продолжаться вот эта катастрофа и они не уходят, ну, я не знаю, то это захватчики какие-то» (В. Рабинович об убийстве журналиста Шеремета) [6].

При употреблении этих знаков происходит как бы мысленное очерчивание круга, отделяющего своего от чужих, подчеркивается, что «они» находятся по ту сторону границы круга.

  • Показатели умаления значимости – индикаторы нижнего уровня

тимиологической оценки: всякие, разные, какой-нибудь там и др. Под тимиологической оценкой понимается оценочное ранжирование по параметру «важное, существенное, значительное, серьезное ó неважное, несущественное, несерьезное, то, чем можно пренебречь, на что не следует обращать внимание».

«Я докажу, что  вы – вор, лично. Я докажу, что, действительно, Кабмин возглавил коррупцию… Я не собираюсь, чтоб какой-то Аваков, который приворовавшийся, который – все знают! – что он не работает, на схемах  сидит, разговаривал с Саакашвили в таком тоне!» (М. Саакашвили) [7].

  • Показатели недоверия к оппоненту, сомнения в достоверности его

слов: кавычки и лексические маркеры «якобы», «так называемый», «пресловутый». Смысловая цепочка в данном случае выглядит следующим образом: «сомнительный, не заслуживающий доверия – потенциально опасный – чужой, незнакомый – враг»

«Безумовно, події в Україні є безпрецедентними і потребують з нашого боку безпрецедентних рішень. От уже оголошують так звані «донецькі республіки», так звана «Харківська народна республіка» і інші утворення, які там у кремлівських темниках будуть сюди експортуватися в Україну…»

(В. А. Кирименко) [8].

  • Инвективные ярлыки, характеризующиеся идеологизированностью,

субъективностью и преубежденностью. Основным свойством ярлыка является то, что отрицательная оценка, которую он несет в себе, не выясняет объективные свойства личности, явлений, событий, а обозначает их по признаку идеологической инородности.

«Я – украинец, а ты – тре