Этические основы использования обмана в профессиональном общении оперативных сотрудников правоохранительных органов

А. Л. Потеряхин

 Этические основы использования обмана в профессиональном общении оперативных сотрудников правоохранительных органов

 В психологии оперативно-розыскной деятельности, юридической психологии обман традиционно рассматривается как предмет выявления, как то, с чем нужно бороться. Вместе с тем в теории и практике ОРД широко используются понятия легендирования, маскировки, дезинформации, зашифровки,   оперативной игры, которые основываются на обмане, либо в качестве одного из элементов таких действий предполагают введение в заблуждение объекта. Уже длительное время наблюдается двойственное отношение к явлению обмана: с одной стороны его широкое использование в оперативно-розыскной  деятельности, а с другой стороны замалчивание этого явления на теоретическом уровне, попытки заменить его близкими по смыслу, но все же не идентичными понятиями.

Н. В. Гришина отмечает, что «есть проблемы, изучение которых невольно испытывает на себе влияние социального контекста. Культурные нормы и социальные ценности своего времени, общественные настроения и состояние умов оказывают влияние на выбор (или не выбор) тех или иных тем для исследования. Их влияние в гуманитарных науках обнаруживается в проявлении или отсутствии интереса к каким-то аспектам человеческого существования, в тех пристрастиях и предубеждениях, которые явным или скрытым образом определяют позиции и взгляды учёных» [1, С. 34]. Очевидно, двойственность моральных норм в обществе отразилась и на исследованиях обмана в профессиональном общении оперативного сотрудника. Как заметил Ю. Щербатых в предисловии к своей книге [11], наука проявила «странную избирательность» в отношении тем исследований. Поэтому этическое обоснование использования обмана в оперативно-розыскной деятельности необходимо уже хотя бы для того, чтобы начать научное изучение этого явления.

Морально-этические нормы представляют собой очень мощные регуляторы всей жизнедеятельности личности. В профессиональной деятельности такими регуляторами являются нормы профессиональной этики. От того, в какой мере разработаны эти нормы, насколько точно и полно сотрудник усвоил их, зависит качество и результат его деятельности [10]. Все это в полной мере относимо и к оперативно-розыскной деятельности оперативных сотрудников правоохранительных органов.

При том задача морального обоснования использования обмана оперативным сотрудником в профессиональном общении имеет не только внешнюю, нормативную сторону (т.е. связанную с тем на сколько допустим обман как одно из средств решения задач, стоящих перед правоохранительным органом), но и внутриличностную, связанную с тем, что сотрудник не может эффективно использовать обман, если не верит в моральную оправданность таких действий. Оппоненту гораздо легче выявить (разоблачить) обман того, кто не верит в справедливость совершаемого, переживает внутриличностный конфликт в связи с необходимостью обманывать партнера по общению для решения определенных задач деятельности.

Здесь нельзя забывать о том, что само слово «ложь» в сознании многих людей имеет негативную окраску. К. Саарни и М. Льюис, например, в отношении американцев пишут, что «если вы назовете кого-либо лжецом, вы нанесёте ему тяжкое оскорбление» [12, С. 29]. Ложь иногда рассматривается как крайне негативный акт. Безусловно, что такое восприятие обмана в своей профессиональной деятельности будет порождать у оперативного сотрудника внутренние конфликты.

Кроме того, моральная оправданность обмана тесно связана с мотивацией профессиональной деятельности оперативного сотрудника. С.Л. Рубинштейн подчеркивает:  «И особенно важным в мотивации деятельности является именно её общественное содержание, точнее – выражающееся в его мотивах отношение человека к идеологии, к нормам права и нравственности. На отношение человека к вещам, таким образом, накладывается и с ним переплетаются отношения человека к другим людям, к обществу. Значение, которое результаты действия человека, направленных на ту или иную предметную цель, приобретают для него в общественно-организованной жизни, построенной на разделении труда, зависит от значения их для общества. Поэтому центр тяжести в мотивации человеческих действий естественно в той или иной мере переключается из сферы вещной, предметной в план личностно-общественных отношений, осуществляющихся при посредстве первых и от них неотрывных» [3, С. 437].

С. П. Безносов [10] указывает даже на необходимость обучения и разъяснения этических норм в процессе профессиональной подготовки специалиста. В этом вопросе, по его мнению, нельзя надеяться, что каждый специалист сможет самостоятельно решить морально-этические проблемы своей деятельности.

В философских и этических трудах, к которым периодически обращаются психологи, уже давно ведется дискуссия о допустимости обмана, критериях его приемлемости. В частности И. Кант [6, 7] достаточно категоричен в том, что ложь и лжец должны быть предметом морального презрения, что ложь нарушает права других знать правду. Он пишет: «Причиной лжи может быть и легкомыслие  и даже добродушие; более того при помощи лжи можно пробовать действительно добрую цель; но сам способ следовать лжи в одной только форме есть преступление человека по отношению к своему собственному лицу  и подлость, которая должна делать человека достойным презрения в его собственных глазах» [6, С. 472 — 473]. Монтень считает, что правдивость лежит в основе всякой добродетели, он подчеркивает: «слово «лгать» на латыни … означает почти то же самое, что «идти против совести» [цит. по 9,  С. 82]. В связи с этим интересно отметить, что известный психолог прошлого столетия А. Маслоу относил правду к числу «бытийных» ценностей. Такие ценности не могут быть сведены к другим или компенсированы удовлетворением других потребностей. Сомнения в существовании правды порождают экзистенциальную тревогу, которая не может быть компенсирована.

А такие мыслители, как Платон, Г. Гегель, Н. Макиавелли считали, что если ложь направлена на благо общества, то она допустима. А Вольтер даже полагал, что ложь является высшей добродетелью, если она творит добро. Русский философ В.С. Соловьев также принимал «ложь во спасение» и считал ее нравственной.

Но этики говорят о том, как должно быть. А наука изучает реальный мир, получая объективное знание о том, какой он есть. «Реальная жизнь людей, — пишет Л.Я. Дорфман, — отличается от жизни, которой они должны были бы жить согласно той или иной морали. В чем-то их жизнь соответствует нормам морали, в чем-то – нет. Да и мораль со временем меняется, хотя ценности типа «не убий» являются непреходящими и существуют вечно» [8, С. 8]. Рассматривая современную социальную реальность нельзя не заметить, что обман широко включен в различные формы общения, массовые коммуникации. В той или иной форме он является неизменным компонентом многих видов деятельности, в частности политической, дипломатической, правоохранительной, медицинской, торговой и др. По этому поводу П. Экман отмечает  «Положение, что ни в каких отношениях не должно быть лжи, слишком примитивно. Также не утверждаю я и того, что всякий обман должен быть обязательно разоблачен. … Иногда ложь бывает человеколюбивой, порой даже вне зависимости от намерений лгущего. … Обман бывает безвредным, а порой даже гуманным…» [5, С. 18 -19].

Обман является важной составляющей действий и мер, направленных на выявление и пресечение преступлений, защиту государственных интересов, обеспечения безопасности государства. Отдельные из таких мер закреплены даже на уровне законодательства, например, положения о государственной тайне.

Отправной точкой в моральном обосновании обмана оперативным сотрудником своих партнёров по общению может быть понятие добродетельного обмана, используемое Д. И. Дубровским. Он пишет, что «в отличие от недобродетельного обмана, используемого для реализации, как правило, эгоистического интереса (а это чаще всего связано с нарушением норм нравственности и справедливости!), добродетельный обман выражает такие интересы субъекта, которые совместимы с общечеловеческими ценностями, принципами нравственности и справедливости» [4, С. 27]. Этот автор различает две разновидности добродетельного обмана:

а) когда объект обмана и объект добродеяния совпадают; типичным примером этой разновидности является обман больного для поддержания его активности в борьбе с болезнью;

б) когда объект обмана и объект благодеяния не совпадают.

Очевидно, обман, совершаемый оперативным сотрудником можно отнести ко второй разновидности благодетельного обмана. Его обманные действия направлены против общественно санкционированного объекта, лица совершившего или готовящегося совершить преступление. Объектами благодеяния здесь являются отдельные граждане и в целом народ, страна, государство. «Разумеется, критерием добродетельности для всех случаев такого рода является соблюдение основных норм нравственности и справедливости, их моральная приемлемость в рамках данного общества» /4, С. 29/. Предполагается, что оперативный сотрудник действует вне личных интересов. Он выполняет социальный заказ и основывается на моральных нормах социума, в интересах которого он и осуществляет свою деятельность.

Умение обманывать, таким образом, является профессионально важным для оперативного сотрудника. Многие герои войн, разведчики (например, Иван Сусанин, Рихард Зорге) прославились благодаря этому умению. Один из первых профессионалов в разведывательно-подрывной деятельности, герой отечественной войны 1812 г. Александр Самойлович Фигнер, как отмечают историки [13], практически ежедневно появлялся в наполеоновских частях под видом французского, итальянского или польского офицера и в легких, непринужденных беседах с врагами узнавал практически все о том вражеском отряде, который он собирался атаковать. Безусловно, для этого нужна была смелость и самообладание, но и без умения обманывать нельзя было обойтись. В. Горак [13] приводит следующий эпизод из военной биографии Фигнера, ярко иллюстрирующий его способности в легендировании разведывательных действий и обмане врага: в начале 1813 года существенным препятствием для продвижения русской армии на Запад стала сильная крепость Данциг. Командование русской армии не имело достоверной информации о французском гарнизоне, засевшем в этой крепости, поэтому Александру Фигнеру было поручено собрать необходимые сведения о вражеской крепости. В Данциг Александр Самойлович прибыл под видом итальянского купца, которого ограбили русские казаки. Он довольно быстро собрал необходимые сведения, но был арестован  французской полицией. «Начались долгие и изнурительные допросы, на которых Фигнер полностью отрицал свое участие в шпионаже, подчеркивая, что он мирный и далекий от политики купец из Милана. В ответ опытные французские следователи решили устроить арестанту очную ставку с одним его «земляком», который, в отличие от Фигнера, был на самом деле купцом из Милана. Если бы русский подполковник не жил в свое время в этом городе, ему бы не удалось избежать разоблачения. Однако, зная Милан достаточно хорошо, Фигнер прекрасно ответил на все каверзные вопросы «земляка» и был освобожден»[13, С. 7]. Более того, в последствии в ходе операции Фигнеру удалось войти в доверие к командующему данцингской крепостью Генералу Раппу настолько, что тот сделал Фигнера своим доверенным лицом и получил доставлять лично Наполеону целый ряд секретных депеш. Естественно, что информация стала доступной командованию русской армии. За блестяще проведенную операцию А.С. Фигнера произвели в полковники.

И наоборот, неспособность обманывать может быть признаком профессиональной непригодности. Об этом свидетельствует и исторический опыт. Например, декабристы на первых же допросах выдали всех своих соучастников, потому, что не умели обманывать. Обман может быть оружием борьбы, в том числе (а может быть прежде всего) для сотрудников правоохранительных органов, спецслужб.

Но с необходимостью совершать обман связано несколько проблем. Наличие такой необходимости на первый взгляд предъявляет противоречивые требования к личности оперативного сотрудника: с одной стороны он должен быть честным, а с другой он должен уметь обманывать партнёра в процессе профессионального общения. О такой же ситуации, но применительно к дипломатической деятельности в 1604 г. английский поэт и дипломат Г. Уоттен иронично отметил: «Посол – это честный человек, которого посылают за границу, чтобы он там лгал во благо своего государства».

Не будут ли установки на обман в одних ситуациях общения перенесены в служебное общение, например, с руководителем? Решение этой проблемы, видимо лежит в области морально-психологической подготовки и воспитания оперативных сотрудников, а также изучения моральных качеств личности кандидатов на эти должности на  этапе профотбора. Именно высокая моральность оперативного сотрудника будет гарантировать, что, умея обманывать, он не будет использовать это умение в противоправных целях. В истории не трудно найти примеры сочетания высокой моральности и профессионализма в использовании обмана. Командир Отдельного корпуса жандармов, российский государственный деятель, генерал-лейтенант Джунковский Владимир Федорович в исторических описаниях предстает как исключительно порядочный и мужественный человек, поступающий так, как ему велит долг и совесть. Но именно он, оп данным А. Баженова [14], стал идеологом организации стратегических оперативных игр, проведенных ВЧК-ОГПУ в 20 годах. Сложившаяся в то время обстановка была такова, что полностью предотвратить проникновение на территорию РСФСР отдельных белогвардейских диверсантов и террористов-боевиков было практически невозможно. Эффективное решение этой задачи предложил привлеченный Ф.Э. Дзержинским в качестве консультанта генерал-лейтенант В.Ф. Джунковский. Он выдвинул идею о создании у противника иллюзии существования на территории СССР мощных подпольных антисоветских организаций. Оперативные игры «Трест», «Синдикат-2» и др., к организации которых был причастен Джунковский, продемонстрировали свою эффективность.

С учетом объективной необходимости использования обмана в решении задач профессиональной деятельности, для оперативного сотрудника, вероятно, допустимо наличие двойных стандартов в принципах взаимодействия с представителями различных групп. Так внутреннее взаимодействие оперативного сотрудника с представителями своего подразделения должно предполагать определенную честность и открытость. Тогда как внешние контакты требуют ограничения информации, допускают её искажение во имя защиты интересов правоохранительной деятельности.

Кроме того, постоянное использование обмана оперативным сотрудником, вероятно, может отражаться на его личности. «В поступках, в действиях людей их отношение к окружающему не только выражается, но и формируется: действие выражает отношение, но и обратно – действие формирует отношение. Когда я действенно участвую в каком-нибудь деле, включаясь в его осуществление собственными делами, оно становится моим, его идейное содержание в ходе этой деятельности включается определяющим началом в моё сознание; это изменяет моё отношение к нему и в каком-то отношении меня самого» [3, С. 438]. Не будет ли  частое использование обмана приводить к появлению у оперативного сотрудника определенной профессиональной деформации? Излишняя закрытость, подозрительность, склонность к неоправданному профессиональными задачами обману могут стать серьезным препятствием не только в личных отношениях, но и в профессиональном общении. Очевидно, одной из задач психологического обеспечения оперативно-служебной деятельности должно быть предупреждение таких личностных изменений.

 Литература:

1.  Гришина Н. В.  Психология конфликта. – СПб.:  Питер,  2001. – 464 с.

2.  Общая психология: Учеб. для студентов пед. ин-тов/ А. В. Петров-ский, А. В. Брущлинский, В. П. Зинченко и др.; Под ред. А. В. Петровского. – М.: Просвещение, 1986. – 464 с.

3.  Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии – СПб.: Питер, 2001. – 720 с.

4.  Дубровский Д.И.  Обман. Философско-психологический анализ. – М.: Изд-во «РЭЙ», 1994. – 120 с.

5.  Экман П. Психология лжи. – СПб.: Издательство «Питер», 1999. – 272 с.

6.  Кант И. О лжи / Пер. С.Я. Шейнманн-Топштейн, Ц.Г. Арзаканьян, под общ. ред. проф А.В. Гулыги // Соч. в 8 т.. – М.: Чоро, 1994, Т. 6. – С. 471 – 474.

7.  Кант И. О мнимом праве лгать из человеколюбия / Пер. Н. Валь-денберг, под общ. ред. проф А.В. Гулыги // Соч. в 8 т. – М.: Чоро 1994, Т. 8, – С. 256 — 262.

8.  Дорфман Л.Я. Методологические основы эмпирической психоло-гии: от понимания к технологии: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Смысл; Издательский центр  «Академия», 2005. – 288 с.

9.  Коноваленко М.Ю. Обман в деловом общении. Методы диагно-стики. – Ростов н/Д: Феникс, 2005. – 244 с.

10.  Безносов С.П. Профессиональная деформация личности. – СПб.: Речь, 2004. – 272 с.

11.  Щербатых Ю.В. Искусство обмана. Популярная энциклопедия. – М.: ЭКСМО-Пресс, 1998. – 544 с.

12.  Исследуем ложь. Теории, практика обнаружения. Под ред. М. Льюиса, К. Саарни. – СПб.: «прайм-ЕВРОЗНАК», 2004. – 288 с.

13.  Горак В. «Он человек необыкновенный…». Разведывательно-подрывная деятельность Александра Фигнера в тылу наполеонов-ской армии (1812 – 1813 гг.)/В мире спецслужб, № 1, 2004. – С.4-7.

14.  Баженов А. Владимир Джунковский: трагическая судьба команди-ра отдельного корпуса жандармов/ В мире спецслужб, № 1, 2004. – С. 8 – 12.

Вам также может понравиться ...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *